
О том, как менялось ощущение времени в Ростове двадцатых годов.
У города есть свои часы. Одни висят над входом в учреждение, другие прячутся в кармане прохожего. Но самые важные часы слышны без циферблата: гудок предприятия, звонок в школе, стук колёс по мостовой. Они сообщают, что начинается день, сменяется работа, приходит вечер.
Представим Ростов осенью 1926 года. Это не реконструкция конкретного газетного сообщения, а литературная прогулка по городу той эпохи. На перекрёстке кто-то торопится, кто-то ждёт встречи. Старожил, возможно, измеряет расстояние знакомыми дворами, молодой служащий — минутами до начала работы. Один и тот же город проживается в разном темпе.
В двадцатые годы восстановление хозяйства и развитие городской инфраструктуры влияли на распорядок повседневной жизни. Транспорт, учреждения, мастерские, рынки — каждое место требовало своего расписания. Однако рядом с деловым временем продолжало жить человеческое: разговор у ворот, задержка возле витрины, внезапная встреча со старым знакомым.
В воображаемой сцене двое спорят, кому принадлежит время. «Городу, — говорит один, — у него расписание». «Человеку, — отвечает другой, — ведь это он решает, куда спешить». Ни одного из этих собеседников мы не выдаём за реального ростовчанина 1926 года. Но сама дилемма понятна и сегодня.
Исторические газеты часто сохраняют то, что кажется главным в момент публикации. Через век оказывается важным и другое: как люди ждали, договаривались, опаздывали, начинали снова. Возможно, настоящее лицо города открывается не на площади во время праздника, а в обычную минуту между двумя делами.
**Вопрос зрителю:** если бы вам дали один час в Ростове столетней давности, на что бы вы его потратили?
Редакционная помета: историко-художественный очерк. Представленные сцены воображаемые; содержание не является пересказом номера газеты «Молот» за указанную дату.
