Девятый ноябрь: Ростов между праздничной сценой и буднями

В центре номера. В ноябре 1926-го революции исполнилось девять лет. В СССР годовщину уже отмечали как большой общественный праздник. Но каким был этот день для Ростова? Вместо выдуманного праздничного репортажа мы предлагаем путешествие по городу и честный разговор о том, что знаем — и чего пока не знаем.

День, который уже становился традицией

Когда 7 ноября 1926 года наступило, событиям, совершившимся в Петрограде в конце октября 1917-го по старому стилю, исполнилось девять лет. За это время изменились власть, названия учреждений, календарь общественных праздников и язык газетных заголовков. Революция ещё оставалась относительно недавней памятью многих взрослых людей, но её годовщина уже была официальной датой государственного календаря.

Так возникает любопытный исторический эффект. Для школьника девять лет — почти вся сознательная жизнь. Для человека, пережившего 1917-й, — всего несколько тяжёлых и бурных глав биографии. Для города — промежуток, за который можно сменить вывески на улицах, способы передвижения, отношение к собственному прошлому. Ростов жил сразу в нескольких временных измерениях.

Фотографическая выставка проекта «История России в фотографиях» собирает изображения празднования годовщины Октября начиная с 1918 года: митинги, шествия, демонстрации. Это подтверждает общую для эпохи публичную форму праздника. Но почти все представленные в этой подборке снимки сделаны не в Ростове и многие — не в 1926-м. Относиться к ним как к документальному репортажу о конкретном ростовском дне было бы неверно.

Именно поэтому наш нынешний рассказ начинается не с якобы восстановленного маршрута праздничных колонн, а с настоящего города: какие улицы и здания вообще мог видеть человек в 1926 году, что изменилось с 1917-го и о чём рассказывала газета в другие дни того же года.

Улица как сцена

Театр знает, что декорация влияет на смысл происходящего. Площадь, в которой обычно торгуют или разговаривают, в день официального праздника может становиться местом общего действия. На одной и той же улице меняется звук, темп, поток людей. Власть стремится показать себя через публичные собрания и символы; горожане участвуют в них по самым разным причинам. Среди участников могут быть убеждённые сторонники, служащие, рабочие, школьники; но конкретные составы ростовских колонн именно 7 ноября 1926 года без местной программы подтвердить нельзя.

Эта осторожность не делает историю скучной. Напротив, она заставляет задуматься о разнице между коллективным праздником и личным переживанием. Человек может считать событие историческим и одновременно думать о завтрашнем заработке. Может слушать речь и вспоминать знакомого, который не вернулся с войны. Может участвовать в официальном торжестве, а вечером идти домой привычной дорогой. Никакие придуманные монологи нам не нужны: достаточно помнить, что за любым массовым праздником стоят разные биографии.

Ростов 1920-х особенно интересен как торговый и транспортный город. По городским библиотечным материалам, с 1925 года здесь работают автобусы, расширяется сеть городского сообщения; 1926 год отмечен строительством водопровода, культурными и хозяйственными переменами. Человеку, которого мы мысленно отправляем на улицу ноября 1926-го, был знаком город, одновременно сохраняющий старые здания и пробующий новые формы жизни.

Образы, которые нельзя перепутать

Многие исторические фотографии великих советских праздников действительно выразительны: плотные колонны, плакаты, лица людей, серьёзные и весёлые одновременно. Но фотография 1927 года не должна становиться иллюстрацией «Ростов, 1926» только потому, что на ней есть знамя и толпа. Так же неправильно показывать более поздние сталинские парады как будто это ранний НЭП.

Мы предпочитаем честную географию изображений. Поэтому рядом с этим материалом — две подлинные фотографии ростовских первомайских собраний: одна датирована 1920 годом, другая — приблизительно 1923–1926 годами. Эти снимки помогают увидеть праздничную улицу эпохи, но не изображают события 7 ноября 1926 года. Утверждать, что именно здесь проходило определённое шествие 7 ноября, пока нет оснований.

Газета, которая собирает разные голоса

Что мы хотели бы увидеть в настоящем ноябрьском номере «Молота»? Не только передовицу, но и афишу, короткие сообщения предприятий, объявления, имена участников городских событий, возможно, письма читателей. Важно узнать, как праздник соединял культурную программу с общественной жизнью, а не просто узнать название торжества.

Библиотека Конгресса США фиксирует сохранность микрофильмов «Молота» за 1925–1929 годы. Донская публичная библиотека указывает на доступность «Большевистской смены» за 1926 год. Значит, архивная работа здесь имеет понятное направление: разыскать именно ноябрьские полосы, сверить объявленные мероприятия и выяснить, как на следующий день местная пресса подвела итоги.

Пока такая сверка не выполнена, редакция не станет «восстанавливать» подробности по типовым картинкам советских праздников. История города достаточно интересна, чтобы позволить себе честность. В девятую годовщину революции Ростов жил со своим прошлым, настоящим и будущим — и каждая из этих сторон заслуживает собственного свидетельства.

Что было после праздника

У любого большого календарного дня есть утро «после». Демонстрационные плакаты снимают, обычная работа возвращается к своему ритму, а впечатления остаются в разговорах. Как именно прошло это возвращение в Ростове 8 ноября 1926 года, мы пока тоже не знаем из проверенных газетных страниц. И это хороший повод продолжить поиск, а не заменять документы постановочной сценкой.

Для «Собеседника» такая недосказанность почти театральна. Занавес можно закрыть, но вопросы останутся. Где проходило городское празднование? Какую роль сыграли театральные коллективы и клубы? Были ли новые песни, спектакли, выставки, публичные чтения? На все эти вопросы можно ответить только найденными афишами и заметками.

Источники выпуска